Первая мировая война
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Результаты кампании 1914 г.

 

Когда в 1914 г. первые операции стали стремительно развиваться на европейских фронтах с густо насыщенными массами войск, богато вооруженных заранее заготовленными средствами техники, в Европе царило убеждение в скоротечности возникшей борьбы.

 

Русские войска 1914

 

Русские войска 1914

 

 

И действительно, темп операций за первый месяц представлял мощный размах. Казалось, вторжение крупных масс с таким темпом в неприятельскую страну быстро доведет до конечных целей борьбы. Правофланговые германские армии на 33-й день находились в 30-40 км от Парижа. Марш германской армии Клука из района сосредоточения у Ахена к южному берегу Марны протяжением в 520 км проведен в 24 дня с 1 лишь днем остановки (16 августа на Маасе); в среднем эта армия проходила по 23 км в сутки. 3-я армия Гаузена с 18 по 31 августа прошла 330 км, что давало почти такую же скорость движения. Уже 9 сентября, раньше месяца от начала боевых действий, закончилась Марнская битва. На Русском театре за тот же срок происходила первая Восточно-прусская операция с гибелью части 2-й русской армии и приближалась к концу Галицийская битва с крушением австро-венгерских армий.

 

В этот первый месяц войны израсходована была значительная часть боевых запасов, накопленных в мирное время. Когда улеглись впечатления Танненбергской, Марнской, Галицийской битв и обе стороны увидели, что до конечных целей еще далеко, возникла необходимость приняться за привлечение новых средств с напряжением всей энергии государства. Приходилось мобилизовать все народное хозяйство. Следовательно, война должна была затянуться на несколько лет. Первым и главным результатом кампании 1914 г. явился вынужденный отказ от войны по старым образцам: борьба предвиделась долгой, с использованием всей жизнеспособности государства и со ставкой на самое его существование. Новая целеустановка войны вызвала новые факторы в политике, экономике и стратегии воюющих государств.

 

4 сентября в Лондоне была подписана державами Антанты декларация о том, что Англия, Франция и Россия обязуются не заключать в течение войны сепаратного мира. Когда же наступит время для переговоров, ни одно из союзных государств не предъявит условий без предварительного их одобрения остальными союзными державами. Эта декларация значительно расширяла политическую базу войны.

 

Одновременно возникло стремление к увеличению количества участвующих в борьбе государств. Обе стороны старались втянуть в войну новых членов. Вслед за привлечением Италии, которая с первых дней войны решила примкнуть к Антанте и вела лишь торг насчет будущих прибылей, заботы были обращены к Балканскому полуострову. Германии удалось перетянуть Турцию на свою сторону. Это было крупным достижением германской политики, но пока — в 1914 г. — до гибели Сербии новый союзник доставлял много хлопот германцам, требуя поддержки и материальной частью и денежными ресурсами. Попытка Германии создать общий балканский блок против России потерпела неудачу: Румыния и Греция тяготели к Антанте, Болгария колебалась, и ее правительству приходилось считаться с русофильскими течениями в стране. На основании оценки общего политического положения Германии в конце 1914 г. канцлер Бетман-Гольвег пришел к выводу, что будущность Германии подвергнута очень серьезной опасности[1].

 

В экономической обстановке войны для Центрального союза уже явственно обнаружились к концу 1914 г. признаки будущих лишений. Осознание их повелительно ставило германской власти задачу окончить войну не позже как через год. В Германии к концу года были введены карточки на хлеб и молоко. Голодная блокада не давала себя еще жестко чувствовать, "организованного голода" еще не было, но уже становилась очевидной отсрочка его не более как на год. Германия пока что успевала за крупные суммы скупать все, что только было возможно, из съестных припасов в Швеции, Норвегии, Дании, но английская блокада установила рационы, больше которых ничего не пропускалось в эти нейтральные страны, и потому для перепродажи в Германию оставалось немного. Антанта пока не чувствовала признаков голода.

 

Вслед за кризисом продовольствия к концу 1914 г. выявился кризис боевого снабжения армий. Раньше всех он дал себя почувствовать в России. В области промышленности Россия была отсталым государством, а ее военная промышленность под бюрократическим управлением была неспособна быстро удовлетворять потребности армии. С началом войны мобилизация военной промышленности в России встретила серьезные затруднения: недостаток инженеров, рабочей силы, сырья в потребном размере; непорядки с транспортом давали о себе знать с первых дней, а затем прогрессировали с большой скоростью. Запас винтовок был недостаточен даже к началу войны. В сентябре после самсоновской катастрофы наступил острый кризис с винтовками, а за ним к концу года возник снарядный голод, буквально срывавший боевые операции: решение русской Ставки отвести в декабре армии на pp. Равка и Бзура, а в Галиции на р. Дунаец было подсказано недостатком вооруженных пополнений и артиллерийских снарядов. Несоответствия между боевыми запасами и запросами войны сказались в 1914 г. и у всех прочих воюющих держав, но налаженность промышленности в крупных государствах Западной Европы позволила им более безболезненно изжить это явление. В России же оно оказалось в 1915 г. одной из главных причин отступления ее армий в глубь пограничной полосы.

 

В области стратегии за кампанию 1914 г. произошел полный переворот идей, которые положены были в основу исходных планов обеих коалиций. Для армий Центрального союза операции по плану Шлиффена потерпели полную неудачу. На Западе, правда, их противники были значительно ослаблены, но не было более и речи о том, чтобы они были поставлены на колени германским молниеносным ударом. Обе стороны зарылись в линии непрерывных окопов в непосредственном боевом соприкосновении друг к другу. На Востоке остановлена была попытка вторжения в глубь Германии, однако эта попытка могла быть повторена вновь. Германское главное командование стояло перед трудным решением, куда вновь направить главный удар.

 

На Французском театре германцы лишены были возможности прибегнуть к излюбленному приему стратегического охвата. Оставался прорыв, для которого требовалось предварительное сосредоточение крупной массы сил и огромного количества материальной части. Приходилось заимствовать средства с Русского театра, что связано было с риском потерять Верхнюю Силезию, имевшую первостепенное экономическое значение для Германии, и поставить на карту существование Австро-Венгрии.

 

Окоченение операций Французского театра и напряженное положение на Русском театре к концу 1914 г. принуждали германское главное командование переместить центр тяжести борьбы на Восток. Такое решение было принято Фалькенгайном с трудом и отчасти под влиянием главнокомандующего на Востоке — Гинденбурга, указывавшего, что путь к достижению мира ведет через поваленный труп России.

 

В связи с выступлением Турции для Центрального союза важно было достигнуть успеха на Балканском театре и установить непосредственное сообщение с Константинополем. В 1914 г. этого добиться не удалось. После неудачи австрийской попытки под руководством Потиорека разбить сербов Конрад отверг предложение Фалькенгайна вторично в 1914 г. обрушиться на Сербию.

 

Стратегический актив кампании 1914 г. для Антанты сводился к срыву германского замысла войны. Это явилось немаловажным достижением первых 5 месяцев, в течение которых не только был остановлен сокрушительный удар, но Германия была вынуждена перейти к войне на долгий срок вопреки всем ее расчетам.

 

Кампания 1914 г. свидетельствовала о значительной помощи, уже оказанной русскими армиями Антанте для облегчения стратегической обстановки на Французском театре.

 

В области тактики в боевом применении войск кампания 1914 г. дала богатый опыт, вызвавший на обеих сторонах его немедленный учет для боевого соревнования при последующем развитии военных событий. С первых сражений начали обнаруживаться изъяны организации и подготовки мирного времени. Важно было подвергнуть их критическому анализу, спешно внести поправки и, насколько это было возможно, выполнить их во время самой войны.

 

Самым разительным фактором боевых неудач оказался разнообразный состав тяжелой артиллерии в армиях сторон. Это наглядно подтвердилось сравнительным количеством артиллерии в корпусе к началу войны. В то время как германский корпус имел 21 легкую, 3 гаубичные и 4 тяжелые батареи — всего 160 орудий, из которых 34 гаубицы, русский корпус имел 12 легких и 2 гаубичные батареи — всего 108 орудий, из которых 12 гаубиц; французский корпус имел 30 легких батарей — всего 120 орудий и ни одной гаубицы, которые являлись только принадлежностью армии.

 

Далее резко выявилась разница в обеспечении боевыми комплектами снарядов в разных армиях; наиболее недостаточным оказалось это обеспечение в русской армии. На исходе кампании 1914 г. во всех армиях дал себя почувствовать кризис боевого снабжения, с которым в различных армиях справились позже по-разному.

 

Неодинаковость технической оснастки вооруженных сил была велика в разных армиях не только в артиллерии, но особенно в средствах связи и моторного транспорта. Исключение составляла авиация, почти одинаковая в главных армиях к началу войны. Германия начала войну, имея 232 самолета, Франция имела 162 самолета, Россия к началу операции имела 39 авиационных отрядов, в которых по штату полагалось 234 аппарата, но фактически было 216 самолетов, причем не хватало летчиков[2]. Их всего было 221 человек (170 офицеров, 35 солдат и 16 добровольцев).

 

Кампания 1914 г. резко подчеркнула огромное значение проблемы руководства массовыми армиями. С первых же сражений возник кризис командования во французской и русской армиях, и этот кризис особенно сильно давал себя чувствовать на высших ступенях командования. Жоффр в течение первого месяца войны отрешил от должности по служебному несоответствию 2 командующих армиями, 7 командиров корпусов, 24 начальника дивизий, всего 33 старших генералов, — около 30% высшего командного персонала. В русской армии процент негодного командного состава был еще выше. Однако здесь отчисления не проводились с такой же последовательностью и решительностью.

 

Наконец, кампания 1914 г. выдвинула необходимость крупных импровизированных формирований во время самой войны, особенно в тех государствах, где не была предусмотрена правильная организация запасных войск, как это имело место в русской армии.

 

В отношении операций на море 1914 г. крайне беден какими-либо достижениями, так как флоты воюющих государств в главной своей массе отстаивались на базах или оборонительных позициях за минными заграждениями.

 

В конечном счете боевые действия кампании 1914 г. представляют богатейший источник для изучения современного военного искусства. Операции этого первого этапа мировой войны велись под углом зрения идей, господствовавших перед тем в течение долгой подготовки мирного времени, и воевавшие армии не были еще разжижены позднейшими формированиями военного времени. Операции 1914 г. дают возможность изучить гибкую природу гигантской вооруженной борьбы огромных масс.

 

 


[1] В VI томе Рейхсархива дается следующая оценка общего положения Германии к концу 1914 г., тяжесть которого увеличивалась разногласием между начальником Генерального штаба Фалькенгайном и главнокомандующим армиями Востока Гинденбургом вместе с его начальником штаба Людендорфом:
 

Было ясно, что из этих основных различий установок по отношению к важнейшим коренным вопросам ведения войны, при дальнейшем проведении операций, должны были развиться между обоими штабами сильные противоречия. Напряжение отношений усиливалось раз за разом, кризис следовал за кризисом. Так как переговоры в конце ноября в Познани совершенно не затронули коренных вопросов ведения войны или лишь слегка их задели, то существовавшие противоречия не могли быть никоим образом устранены или смягчены.

 

Результат ведения войны союзными Центральными державами к концу 1914 г. должен был заставить серьезно насторожиться. Не без основания рейхсканцлер Бетман-Гольвег по окончании года был "очень озабочен будущим Германии". Хотя план войны союзных противников относительно разгрома Центральных держав расстроился и в результате большого сражения в Польше во второй половине ноября его постигла такая же судьба, какую два месяца перед этим потерпел план войны Германии на Марне, и хотя сила славянского нашествия разбилась о превосходство германского руководства и германских войск и временно была устранена опасность затопления Центральной Европы врывавшимися с востока русскими массами, — однако нигде не было достигнуто развязки войны. Несмотря на все усилия и жертвы наступило лишь уравнение сил. Надежда на возможность окончания войны несколькими быстрыми ударами была верховным главным командованием окончательно погребена. Теперь нужно было считаться с большой продолжительностью войны. Здесь была заложена для Центральных держав тем большая опасность, что, при серьезности промышленного положения, время с самого начала работало против них. Между тем продолжительность войны могла быть укорочена только решающими войну наступательными ударами.

 

[2] Авиация делала только свои первые робкие шаги. В боевой эффективности ее сомневались даже авторитетные представители военной мысли воюющих государств. Войска в большинстве случаев не знали, как использовать авиационные отряды, приданные корпусам.